Romanza navideña
Romanza navideña
A Evgueni Rein, con cariño
Flota con una pena indefinible
Sobre las arduas moles de ladrillos
Una barca de luz siempre encendida
En lo alto del Parque de Alexandr,
Una linterna insomne, solitaria,
Como una rosa breve y ambarina
En las sienes de los seres queridos
Y a los pies del que pasa.
Flota con una pena indefinible
El enjambre de ebrios y noctámbulos,
Un extranjero a la ciudad nocturna
Le ha tomado una foto melancólica,
Y un taxi dobla por la calle Ordynka
Con su carga de clientes macilentos,
Los edificios a todos sus muertos
Estrechan en su abrazo.
Flota con una pena indefinible
Triste un cantante por la gran ciudad,
Custodia la estación de querosén
Triste un sereno de cara redonda,
Se apresura por una calle anónima
Un hombre enamorado, viejo y bello.
El tren de medianoche de los novios
Flota con una pena indefinible.
Flota en la oscuridad del subterráneo
Alguien que va al azar a su desgracia,
Vaga en las escaleras amarillas
Una lejana admonición judía,
Y del amor a la tristeza, vaga
La noche de Año Nuevo, en el domingo,
Una íntima belleza extraordinaria
Que nunca explica su melancolía.
Flota en los ojos una noche helada,
Los cristales de nieve se estremecen
Sobre las ventanillas del vagón,
Un viento frío, una ventisca pálida,
De nuevo cubrirá las manos rojas,
Y la miel de las luces vespertinas
Fluye y perfuma a aroma de dulce haba,
El pastel de la noche trae la víspera
De Navidad a tu cabeza.
Tu Nuevo Año en un azul profundo
De ola en medio del mar de la ciudad
Flota con una pena indefinible,
Y es como si la vida comenzara,
Como si hubiera luz y gloria real,
Un día feliz y pan en abundancia,
Como si la existencia se inclinara
A diestra, aunque en verdad lo haga a siniestra.
Iosif Brodsky
Versión de Pablo Anadón.
Córdoba, 07-II-24]
*
Рождественский романс
Евгению Рейну, с любовью
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный ход сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
плывет в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
Иосиф Бродский
(Fuente: Eltrabajodelashoras)
No hay comentarios:
Publicar un comentario